В Нью-Йорке есть особняк, где всегда нужны руки. Я отправила резюме, не надеясь. Но ответ пришел быстро. Работа в богатом доме на Пятой авеню — это шанс.
Первые дни — пыль, блеск, тишина. Хозяева вежливы, но далеки. Я убираю комнаты, где каждая вещь стоит больше, чем моя годовая зарплата. Иногда ловлю на себе взгляд миссис Эвелин — оценивающий, будто проверяет не только чистоту.
Потом начинаются странности. По ночам слышны приглушенные голоса из кабинета. Раз в месяц приезжают одни и те же гости — серьезные, в дорогих костюмах. Они проходят в библиотеку, дверь закрывается надолго.
Однажды я задержалась, чтобы отполировать столешницу в холле. Из-за двери доносились обрывки фраз: "...обязательно до следующего полнолуния", "...семья не задаст вопросов". Я замерла, тряпка в руке. Вдруг дверь приоткрылась. Мистер Эвелин вышел, увидел меня. Улыбнулся холодно. "Вы еще здесь, Клара? Не стоит засиживаться допоздна". Его тон не предполагал возражений.
Следующей ночью я не смогла уснуть. В три часа утра тихо спустилась вниз. Кабинет был пуст, но я заметла — в книжном шкафу, за томом Дюма, едва заметную щель. Сердце колотилось. Я нажала на корешок. Секция шкафа беззвучно отъехала в сторону.
За ней — узкая лестница, ведущая вниз. И запах — медный, знакомый. Как в больнице. Я сделала шаг, потом еще один. Внизу горел тусклый свет. На стене висела карта города с булавками. Рядом — папки. Я открыла верхнюю. Фотографии. Имена. Даты. Последняя запись: "Джейкоб Р., 34 года. Процесс завершен. Семья уведомлена об отъезде".
В этот момент наверху скрипнула дверь. Я затаила дыхание, прижавшись к стене. Шаги удалялись по коридору. Я выбралась, поставила книгу на место. Руки дрожали.
Теперь, когда я протираю пыль, я вижу эти лица на фотографиях. Я слышу, как миссис Эвелин говорит по телефону: "Новая партия скоро будет готова". Я улыбаюсь, разношу чай. И каждый вечер проверяю замок на своей двере. Они думают, что я просто домработница. Они не знают, что я уже все видела. И что у меня есть план.
